ФОТО ИЗ СТАРОГО АЛЬБОМА

ФОТО ИЗ СТАРОГО АЛЬБОМА ТРИ АБЗАЦА — ДЛЯ НАЧАЛА Женщины на фотографии — мои современники. Не так уж на много лет постарше меня. И, можно сказать, мои земляки. Вполне возможно, что я бывал именно на этом поле, где свекловичницы на минуту отвлеклись, чтобы сфотографироваться. Посёлки Звезда и Дегтяри входили в состав бывшего Трубетчинского района, в […]

ФОТО ИЗ СТАРОГО АЛЬБОМА

ТРИ АБЗАЦА — ДЛЯ НАЧАЛА

Женщины на фотографии — мои современники. Не так уж на много лет постарше меня. И, можно сказать, мои земляки. Вполне возможно, что я бывал именно на этом поле, где свекловичницы на минуту отвлеклись, чтобы сфотографироваться. Посёлки Звезда и Дегтяри входили в состав бывшего Трубетчинского района, в газете которого я работал в те годы.sv

Конкретно вот это фото явилось поводом для сегодняшнего моего разговора с читателями, размышлений и заметок. Оно будет началом повествования и в то же время его продолжением, и, скорее всего, завершением. Почему, узнаете, дочитав написанное.

 

В первую очередь о том, как оказался в моих руках столь достопримечательный снимок — ему 55 лет. С тех пор выросло несколько поколений, изменилась наша страна, да и люди стали другими. Фото, ставшее уже редкостью, как говорят, раритетом, представляет иную эпоху. Оказалось оно на моём столе совершенно случайно.

ГОСТЬ РЕДАКЦИИ

В один из дней прошедшего лета зашёл ко мне Иван Алексеевич Ермаков, давнишний житель райцентра, родом из посёлка Звезда. Да вы его тоже наверняка знаете: он много лет трудился в заготконторе, Добровском маслозаводе. Мой хороший знакомый начал с вопроса: можно ли в редакции переснять и увеличить старое фото?

—Вот, посмотрите, — и протянул мне пожелтевший от времени снимок.

Ух, ты! Не успел ещё ответить на вопрос, тут же задал свой: мне не терпелось узнать, кто на снимке, откуда? Видно было, что свекловичницы. Вопрос у меня один, из какого хозяйства? Оказалось, что на фотографии колхозники сельхозартели „Красная звезда“, центральной усадьбой которого являлось село Большие Хомяки.

Я продолжал разглядывать женщин, совершенно забыв, зачем пришёл мой знакомый.

—А как же узнать, кого заснял фотограф?

Некоторых из них Ермаков помнил в лицо. Называл даже фамилии, но с оговоркой, боясь ошибиться.

И тут меня осенило.  О том, что осенило, я скажу несколько позже. Пусть это будет пока нашей маленькой тайной. Ключиком к разгадке станет несколько иная история. А именно: рассказ о людях интересных, замечательных, жителях Звезды.

ДОРОГИЕ МОИ СТАРИКИ

Четыре года назад в один из майских дней ехал я на самую окраину района. Это было время, когда вовсю буйствовала сирень, яблони ещё не уронили свой белый цвет. Ехал в посёлок Звезда. Вернее, в бывший посёлок, от двух улиц которого остался всего один дом с двумя пожилыми людьми — супругами Пелагеей Михайловной и Николаем Петровичем Татариновыми.

Забегая вперёд, скажу: материал об „отшельниках“ был опубликован в газете. Если коротко, в нём говорилось о том, как зажигалась и угасала Звезда, как посёлок обезлюдел и опустел. В 1986 году выехала из бывшей деревеньки соседка моих героев однофамилица М.В. Татаринова. Только Пелагея Михайловна и Николай Петрович не хотели покидать насиженное место. Вот так и жили на всю округу одни.

С тех пор старики мне стали своими. Милые, добрые люди. Хочу, чтобы вы непременно сейчас познакомились с ними. Позволю себе привести кусочек из той публикации.

„Пью чай, смотрю на хозяев. Нет, они совсем не похожи на старосветских помещиков. Николай Петрович напоминает старого учителя гимназии. Мягкий, с острым умом, с чувством благородного юмора. Он не подыскивает слова, они находятся сами — добрые, простые, слегка ироничные. Пелагея Михайловна показалась мне несколько строгой. В разговоре старается всё разложить по полочкам, по порядку. Голос твёрдый, уверенный. Может мужу и замечание сделать, на что супруг не обижается, только  говорит: „Пусть по-твоему будет…“.

А ещё я заметил в них не только крестьянскую сметку. Они не ругали колхозы, не проклинали советскую власть, не говорили плохо о людях. Исходили от них тепло и душевность, с ними легко и просто, интересно. И нисколько не покривлю совестью, если выражу это одним словом: интеллигентность. Да-да, именно интеллигентность. Ибо, как очень верно сказал писатель Пришвин, интеллигентность, культура человека проявляются не через роскошные манжеты и запонки, а через родственное отношение друг к другу“.

Уезжал с надеждой, что снова увидимся. По крайней мере, мне так хотелось. Тут я приведу строки, которыми заканчивался материал. Они нам ещё пригодятся.

„Вот уедут они, а как же Звезда? Потому что они — свет этой самой погасшей звезды. И пока будут живы Татариновы, пока будут биться их сердца, будет светиться эта звёздочка, — один из многих прекрасных уголков русской земли“.

Вы, надеюсь, уже догадались, почему меня осенило. Я вспомнил Татариновых. Вот надёжные свидетели тех лет.

Ермаков закрыл уже за собой дверь, я догнал его на лестничной площадке.

—Слушай, — говорю, — как там Татариновы, живы-здоровы?

—Живы-здоровы, — в тон мне отвечает приятель, — только живут они не там, а тут.

Ничего не понимаю.

—Где тут?

—В Добром. Уже год, как перебрались. Я к ним зайду, фотографию на память подарю. Хорошие люди.

И назвал мне адрес: ул. Набережная, 40.

ВОТ И ВСТРЕТИЛИСЬ

Снова яркий солнечный день. Только не май, а июль. Иду по улице, которая знакома всем добровцам. Потому что  тянется вдоль реки. И хорошо видна всем (она одноличка), кто въезжает в райцентр со стороны моста. Около речки и живут Татариновы.

А вот и дом № 40. Поднимаюсь на крыльцо. Звоню. Никто не отвечает. Прошёл вдоль стены, постучал в окошко (очень не хотелось  уходить, что называется, с пустыми руками). Подождал. И махнул, было, на всё рукой, направился к калитке. Вдруг щёлкнул замок, на пороге появился Николай Петрович. Улыбается, приглашает в дом.

—Помните?

—Помню. Только, как зовут, запамятовал.

Пришлось представиться. Хозяйки  дома  не оказалось — в магазин отлучилась. Походили с хозяином по дому. Жилище, к его удовольствию, я одобрил.

Мне всё не терпелось показать фото. Второй экземпляр у них уже был, Ермаков удружил, как и обещал.

—Вот, взгляните, — прошу своего старого знакомого.

—Ну-ну, посмотрим…

В свои 86 лет хозяин ещё бодр. Правда, похуже стал слышать, потому и не сразу вышел на мой звонок. Всё тот же, с лукавинкой, взгляд. Он долго ходит по комнатам, ищет очки.

—Да вот же они… — слышу его голос.

Садимся за стол. Смотрю, берёт паузу, словно раздумывает. Потом говорит:

—Вот мама…

Снимает очки, смахивает слезу.

—Ну да ладно.

Снова начал водить пальцем по снимку. Отдельных называет, останавливает взгляд на других, несколько минут молчит.

—Нет, — говорит, — не вспомню. Вот Пелагея придёт.

Потом, улыбаясь, стучит пальцем по голове:

—Кукушка подводит.

Пока Николай Петрович разглядывает, вспоминает, у меня свой вопрос в голове: „Почему кукушка, причём тут кукушка?“ Так вот же в чём суть-то. В те годы почти в каждом доме были ходики с кукушкой. Как только пробивал час, створки на циферблате открывались, оттуда показывалась кукушка и каждый час отбивала своим „ку-ку“. Если кто-нибудь куда-то опаздывал, то пенял на кукушку. Николай Петрович тоже по старинной привычке на птичку кивнул.

…Пришла хозяйка. Пелагея Михайловна меня тоже узнала. Подсела к столу, взяла в руки фото. Столько времени прошло. Татариновы дополняли друг друга, подсказывали, уточняли, вспоминая при этом различные истории. Они вспоминали свою молодость. Нет, ни капельки не постарели они с момента нашей встречи. Такие же, как и четыре года назад на своей заимке. Посёлки Звезда и Дегтяри маленькие, и тут непременно кто-то кому-то приходился братом, сватом, кумой. Ещё и поэтому на розыски изображённых на фото ушло не так уж и много времени. К тому же Полина Михайловна позвонила Анне Пантелеевне Сачковой. Она живёт в Лебедяни. Ещё раз, вместе, провели „дознание“.

Так что, покидая  дорогих мне стариков, я уже сравнительно многое знал о тех, кто в осеннюю пору 1958 года работал на очистке свёклы. Давайте вместе посмотрим на снимок, который стал уже документом ушедшей навсегда эпохи. В смысле бытовом, конечно. Историю, говорят, не повернуть вспять…

ПРИМЕТЫ ТОГО ДНЯ

Смотрю на фото и силюсь представить, каким был тот день.  Нет, я не о том: не о числе и не о названии дня недели, хотя это тоже было бы весьма интересно. Понятно, о том мы никогда не узнаем. Я в смысле погоды.

На заднем плане — лесок. Он видится не отчётливо, в дымке. Очень похоже, что по нему пробирается туман. Значит, не солнечно, но и не дождливо, женщины только что работали, ничем не укрываясь. Судя по одежде (видно, что одна из свекловичниц в валенках), — совсем не жарко. По всем приметам, ноябрь стоял уж на дворе.

Слева виден след телеги, чуть дальше — машинный. Справа — очищенные корни. Заметно, урожай неказистый. Но это совсем не значит, что женщины плохо ухаживали за посевами. Много чего не было в те времена: ни высокопроизводительной  техники, ни хороших семян, ни удобрений. Не то, что ныне. Ну что же вы хотели? Бросьте свой взгляд на полвека вперёд — и разница будет столь же разительной.

Но главная примета того дня — люди. Им совсем мало оставалось времени для отдыха. И о праздном времяпрепровождении они и  не мечтали.

ЛЮДИ И СУДЬБЫ

Они улыбаются. Может, потому, что фотограф обещал им птичку из объектива или ещё какое чудо. Собственно, им и самим хотелось запечатлеться молодыми и красивыми. Впрочем, это обычный трудовой день в поле. Ну а на свёкле (многие это и сейчас хорошо помнят) как же без шуток и смеха.

На фото — звено свекловичниц, я уже упоминал, из Дегтярей и Звезды. Ответственной в звене являлась Анна Пантелеевна Сачкова (звеньевой), — вы видите её четвёртой слева в третьем ряду. Имена других найдёте в подписи. Именно имена, а вот отчества удалось выяснить не у всех. Мария Фёдоровна и вовсе без фамилии — не вспомнили. Но я всё же рискну назвать её по подворью — Костяшкина. Может, кто-нибудь узнает.

На фото нет известной нам Пелагеи Михайловны Татариновой, больше всех прожившей в посёлке Звезда. В тот раз она осталась дома с маленькими детьми. Вместо неё на свекловичное поле пришла свекровь — мама Николая Петровича Александра Фёдоровна. На снимке вторая слева в первом ряду.

…Они совсем ещё молодые. Самые старшие из них родились  не позднее 1927 года. Представьте, чуть больше тридцати. В такой одежде они кажутся старше своего возраста. В связи с этим я вот что себе представил (извините за озорной пример): посмотреть, как выглядела бы в таком одеянии Ксения Собчак, да ещё и в очках?

Конечно, шоколадом им жизнь совсем не казалась. Но и впадать в уныние им никакого резона не было. Да и некогда. Вот чем характерны те и последующие, вплоть до постсоветского пространства, годы. Когда на вопрос: „Как живёте?“ отвечали: „Как все“. И это соответствовало правде.

Вот бы узнать, как сложилась судьба этих женщин, их детей, чем занимаются их внуки и правнуки. Но это уже другое, совсем непростое расследование. Скажем только, что в живых осталось лишь четверо. А.П. Сачкова и А.А. Кочеткова живут в Лебедяни, А.Ф. Бизина и Матрёна Калачёва — в Липецке.

ДА РАЗВЕ ОБ ЭТОМ РАССКАЖЕШЬ…

Такая им досталась доля. Неимоверно тяжёлая. Выстрадать которую можно несгибаемым упорством, большой силой  души, преданной любовью, неистребимой надеждой. На долю ту выпал, пожалуй, самый трудный период советского времени. Война, голодный 1947 год. Детям войны особенно приходилось тяжело. У многих остались на полях сражений отцы, братья. Нашим героиням пришлось рано познать тяжесть труда. Вспоминаются стихи Михаила Исаковского: „Да разве об этом расскажешь, в какие ты годы жила, какая безмерная тяжесть на женские плечи легла“. Это тоже о них, о тех, которых мы видим на снимке.

Хоть в поле, хоть на фермах без женских рук не обходилось, в том числе и без детских. Тогда ту же свёклу растить приходилось нелегко. Это сейчас на полях мощная техника. А в ту пору? Даже вытаскивать корни из земли приходилось вручную. И как всегда, везде успевали женщины. А ведь у каждой семья, ребятишки. В то время редко у кого было меньше четырёх детей. Да и одевать, и обувать во что-то надо  себя, детей.

Посмотрите — четверо на снимке в совершенно одинаковых фартуках. Да и телогрейки их мало чем отличаются. Не до фасонов. Не только потому, что в сельских магазинах выбор одежды был весьма ограничен, а чаще всего — никакой. При этом надо иметь ввиду, что труд колхозников оплачивался зерном. Помнится, когда в первый раз посетил Татариновых, заглянул в трудовую книжку Пелагеи Михайловны. Тогда в них стаж отмечался и заработок. За 1958 колхозница Татаринова получила 493 рубля 80 копеек и 685 килограммов зерна. Вот и весь доход с трудовой „ренты“. Это что же получается? В день чуть больше рубля выходит.

Денег не имели. Благо, почти в каждой семье имелась швейная машинка Подольского завода. Вот и обшивали деревенские женщины себя и детей.

Трудно жилось. Очень. И руки от работы были порой небархатными, и лица чаще обветренными. Но не огрубели их души, не зачерствели сердца, не ожесточились характеры. И вот что удивительно: сколько забот, жизненных невзгод, а они — на работу и с работы с песней. Путь до тех самых свекольных гуртов — два километра. Чуть отойдут от посёлков, немного поговорят — и Полина Татаринова запевает. Первая на посёлках певунья. (Вот посмотрите, на снимке она в третьем ряду вторая справа.) И все дружно подтягивали. И лилась песня над посёлками, над придорожной травой, над лесом и полем. А пелось в ней о том, что хороша страна Болгария, а Россия лучше всех.

Снова беру в руки фото, всматриваюсь в лица и мне чудится, что каждая из них улыбается именно мне. Не прерывается связь времён, не заглушается зов предков. Уверен, что эти красивые, трудолюбивые и по-своему счастливые женщины никогда не уйдут в небытие. Их любовь к жизни, к родному краю, к людям и к песне повторится в детях, внуках и правнуках. Мне очень хотелось бы в это верить.

Да, были и есть женщины в русских селеньях. Помните: „коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт“.

А КОНИ ВСЁ СКАЧУТ И СКАЧУТ…

О красоте и силе русских женщин Н.А. Некрасов написал более 150 лет назад. С тех пор женщины наши наверняка стали ещё краше. А что же скачущие кони и горящие избы? Их стало меньше? В 1960 году поэт Н. Коржавин написал совсем небольшое стихотворение и назвал его „Вариации из Некрасова“:

…Столетье промчалось. И снова,

Как в тот незапамятный год, —

Коня на скаку остановит,

В горящую избу войдёт.

Ей жить бы хотелось иначе,

Носить драгоценный наряд.

Но кони — всё скачут и скачут,

А избы горят и горят.

То — правда. Но поэт Коржавин, надо полагать (простите за тавтологию), не предполагал, что меньше чем через тридцать лет в нашем доме случится большой пожар. В нём дотла сгорят наши личные сбережения, ваучеры с двумя „Волгами“        в придачу, а вместе с ними уверенность наша и надежда,  чаяния женщин о том, что кони вот-вот доскачут, а избы перестанут гореть.

Венцом этого злого пламени стал дефолт. У всех на памяти: люди месяцами не получали зарплату. Бывало и такое: оную выдавали водкой, а детские пособия — вином. А если у кого и остались драгоценные наряды — куда в них? Да и какие наряды, когда дело доходило до того, что в семье родители — безработные.

Но всё вынесли, всё превозмогли наши женщины. Своими силами, своим упорством и выдержкой, умением не терять себя даже перед самыми жестокими ударами судьбы. Так, как может русская женщина.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Заключительная часть моего повествования будет созвучна той, давнишней, публикации, вернее, её последним строкам:  что же станет со Звездой без Татариновых? Будет Звезда жить, будет. Она передана в надёжные руки. Теперь в доме Татариновых-старших поселился их сын Александр. Значит, доходит до нас её свет как продолжение жизни, как память о тех, с кем мы познакомились на фотографии из старого альбома.

Владимир КУЗЬМИН.


В преддверии празднования 75-летия Победы администрация Добровского района совместно с администрацией сельского поселения Панинский сельсовет, установили надгробный памятник Урываеву Георгию Афанасьевичу – участнику Первой мировой войны (в составе Русского экспедиционного корпуса во Франции 1915-1916 гг.) и Великой отечественной войны. С просьбой установить надгробный памятник своему отцу в администрацию обратилась жительница села Панино Валентина Звягина. На […]

Во время визита Владимира Путина в Липецкую область 22 января президент встретился с общественностью в городе Усмань. Известный в Липецке историк, президент общественной организации «Археолог» Александр Бессуднов попросил у главы государства поддержки в воссоздании Белгородской засечной черты. В XVII веке она представляла собой основательно укрепленную линию, защищавшую южные рубежи Русского царства от набегов степняков. Сейчас это  руины, […]

17 февраля 1945 года погиб великий полководец Великой Отечественной войны и самый молодой генерал, 37-летний Иван Данилович Черняховский. Это случилось на глазах жителя села Замартынье Добровского района Василия  Харина. Хранитель истории села Замартынье и Добровского района Василий Кириллович Харин, который однажды поведал GOROD48 о легендарном партизанском командире Ковпаке, несколько дней на аэродроме в Трубетчино ожидавшем переброски  в […]

В ОКРЕСТНОСТЯХ Преображеновки начались работы  в рамках реализации гранта Роспатриотцентра молодёжной экспедицией ЛРНОО „Археологические исследования“. Как профессионалы, так и любители изучают поселение и могильник медно-каменного века (IV тысячелетие до нашей эры). Эти места получили название „Васильевский Кордон — 27“. Уже первый день исследований дал яркий археологический материал. Найдено более 250 артефактов. В том числе — […]

ТРАКТОРИСТКА ЕЛЕНА НИКУЛИНА См отришь на фотографии, где она держит на руках малыша, и чувствуешь, что это не просто проявление любви к внуку. Прижимается щекой к его личику так, что не видно глаз, полных слёз. Она словно там, в давнем времени, которое уже не вернуть. Когда не уберегла она своего первенца, мир вокруг стал чёрным, […]

ПОКРОВСКАЯ ОСЕНЬ „Покровская осень“ — этот проект, начавшийся у нас в 2014 году, соединил в себе и чисто православные черты, и память о прародине Пушкина, которая волею судьбы оказалась в нашем крае, и любовь к творчеству поэта, и традиции, которые хранят в селе Коренёвщино и местной школе. Тогда, 14 октября 2014 года, впервые после многих […]

Все новости рубрики Экскурс в историю