СЕДЬМОЙ ПОБЕГ ОТ ГОЛОДА. НЕБЕЗУСПЕШНЫЙ

СЕДЬМОЙ ПОБЕГ ОТ ГОЛОДА. НЕБЕЗУСПЕШНЫЙ Недавно вышли в свет воспоминания П.М. Тарасова, нашего земляка. И, как сказано в предисловии к книге, изданной совсем небольшим тиражом — всего-то 100 экземпляров — врача и человека. По выражению самого Петра Максимовича, сотворил он её „для себя“. Однако после издания литературного  произведения в типографии воспоминания автора сразу приобрели резонанс. […]

СЕДЬМОЙ ПОБЕГ ОТ ГОЛОДА. НЕБЕЗУСПЕШНЫЙ

image0039Недавно вышли в свет воспоминания П.М. Тарасова, нашего земляка. И, как сказано в предисловии к книге, изданной совсем небольшим тиражом — всего-то 100 экземпляров — врача и человека. По выражению самого Петра Максимовича, сотворил он её „для себя“. Однако после издания литературного  произведения в типографии воспоминания автора сразу приобрели резонанс. Среди тех, кто прочитал его, под заглавием „Шесть побегов от голода“, в подлиннике или по мере опубликования некоторых глав в „Знамени Октября“.

Тогда как же „для себя“? Возможно, мемуаристика П.М. Тарасова так и осталась бы в рукописи или набранной на компьютере.  Да только внучка Анна рассудила иначе: факты из сложной биографии её деда на фоне длительного периода житья-бытья всей нашей многострадальной страны могут стать любопытными, более того — познавательными и поучительными, для широкой аудитории. Особенно для младших поколений. Анна настояла и практически поспособствовала продвижению воспоминаний к читателям через издательство. В преамбуле внучка, не претендуя на соавторство, отметила: он (дед) собственноручно написал свои воспоминания, а я лишь слегка причесала   текст, не меняя авторских интонаций. В них, действительно, главное не „причёска“ а внутреннее содержание.

По откликам, которые долетели и до меня, книга получила неоднозначное восприятие. И уж точно никого не оставила равнодушным при  её прочтении. Мне же представляется, что читается она по-разному. Кто-то, взяв в руки, поглощает текст целиком на одном дыхании. А кто-то задерживается едва ли не на каждом абзаце: задумывается, анализирует, ностальгирует… Поскольку строки эти отнюдь не рецензия на произведение, меня на это никто не уполномочивал, да и мысли такой и в зародыше не было, и учитывая кредо автора „побегов“, вычленю лишь то, что показалось особенно важным. В воспоминаниях Петра Максимовича чётко прописано и хорошо просматривается фамильное древо Тарасовых. И вот тут невольно задаёшься вопросом: а каждый из нас, ныне здравствующих, знает свою родословную. Кто есть кто в генетических корнях и  разветвлениях. Можем ли мы назвать поимённо наших предков в глубине веков до как можно более старшего колена. Чем они занимались. Какими страданиями превозмогали мытарства, лишения и невзгоды. Что привнесли в бытие… Признаемся себе: иногда затрудняемся даже по имени-отчеству назвать своих прадедов. Знать это — чтить своих прародителей. Что исключительно ценно для подрастающих поколений. И  нынешние воспоминания старших в роду — тому несомненная подмога и опора. У П.М. Тарасова они получились с неподдельной откровенностью. Да, изначально замышлялись они, так сказать, для личного пользования. В итоге оформились в печатную книгу, о чём уже сказано. Ну а обнародование отдельных её отрывов в газете — это уже инициатива литературоведа районки, пишу так без малейшей иронии, А.А. Сметаниной.

Однажды,  П.М. Тарасов вряд ли ещё задумывался о писательском творчестве, в приватной беседе поведал об одной занятной истории, произошедшей, когда он учился в медицинском ВУЗе. Почему-то случай тот не включён в его мемуары. А как бы он органично вписался под общий заголовок. Попробую восполнить, на мой взгляд, существенный пробел.

Итак. Из Большого Хомутца от матери Пелагеи Никифоровны в Воронеже студент мединститута Пётр Тарасов получил письмецо. Безрадостное и тревожное. Сообщалось в нём, что почти все односельчане давно, май уже на исходе, осеменили свои огороды, только у неё, горемычной, участок без посаженной картошки. Клочок земельный иссушается, зарастает сорняком. Председатель сельсовета отказывается выделить лошадь: мол, не платишь налог на домашнюю живность. А какая у меня на дворе скотина, сам знаешь, коза одна. Что делать: невмоготу мне под лопату огород вскапывать. Приезжай, вместе покумекаем. Глядишь, всё и образуется…

Сына уговаривать не потребовалось. На следующий день переступил порог родительского дома, давно уже вдовьего. И, не мешкая, к председателю сельсовета. Со словами: „Как же так, из-за козы такой ступор. К тому же такая живность налогом не облагается…“

Не тут-то было. Местный, власть придержащий, встретил визитёра в штыки. Дескать, ещё один грамотный выискался. Права качает студент. Дальше-больше: „Вот накатаю бумагу и отправлю „телегу“ в деканат. Сообщу, что грубил и дебоширил. Там тебе мало не покажется. Пробкой вылетишь из института“.

Говорить стало не о чем. Понуро Тарасов возвратился домой. А мать предлагает: „Сходи ещё к колхозному бригадиру. Он мужик отзывчивый. И прихватил бутылочку первача, она у меня на всякий случай припрятана. Как же без магарыча-то…“ И суёт сыну за пазуху завернутую в тряпицу поллитру.

Потопал Пётр по указанному адресу. Бригадир и впрямь оказался мужиком понятливым. Однако строго-настрого предупредил: „Лошадь возьмёшь затемно. И чтобы ранёхонько, до рассвета, в конюшне стояла. И не взмыленная“.

Майские ночи коротки. Надо успеть и клубни в почву заделать, и конягу не запалить, не вспенить под уздечкой.

Пособить вызвались сердобольные старушки-соседки. При  лунном свете, иногда наугад, совали клубни с борозду. К утру управились. Все разом повеселели. Старожилам, наученным горьким опытом, непонаслышке ведомо, что такое остатся без „второго хлеба“. И как прежде, в стародавние времена, на Руси без картошки обходились?..

Ну а Тарасовым побег от голода на сей раз удался. Мир не без добрых людей.

…Минули годы. А произошедший некогда случай нежданно-негаданно получил вот такое продолжение. Развязку. Когда П.М. Тарасов уже состоялся как доктор и занимал пост главврача ЦРБ. В то время как тогдашнего председателя сельсовета, а должность эта выборная, земляки „прокатили“ на очередном голосовании. И подался он на прежнее место работы — фельдшером в участковую больницу. И вот настала пора сдавать квартальный отчёт в ЦРБ. Открывает „бывший“ дверь начальственного кабинета — за столом — ба, знакомое лицо! — Тарасов. Не знаю, сколь долго длилась немая сцена. Неведомо мне, что произошло потом, и вообще происходило ли, с учётом прошлого. Одно ясно. Недаром в народе молвится: это гора с горой не сходится, а … Даже если они антиподы.

В заключение несколько строк от автора данных заметок об авторе воспоминаний „Шесть побегов от голода“. П.М. Тарасов — человек разносторонних интересов. Увлекался фотографированием. В домашних фотоальбомах целая галерея снимков, „нащёлканных“ им лично. Толика  их иллюстрирует книгу. А на фото, что помещены в газете, в объектив попал он сам. На одном, ещё в студенческие годы, молодой Пётр запечатлён рядом с матерью Пелагеей Никифоровной. На другом — вместе с супругой Клавдией Ивановной, верной спутницей по жизни, с коей в любви и согласии давно перешагнули золотой юбилей.

Ещё с одним своим пристрастием Пётр Максимович не расстаётся по сей день. Он заядлый рыболов. В любую погоду — зимой с буром, летом на лодке с удочкой — устремляется в реке. Благо она под боком — всего-то в паре сотен метров от дома. Каким будем клёв — зависит и от удачи.

Привычка эта, рыбачить, у него сызмальства. Говорят: охота — пуще неволи. А рыбалка? Тоже. Когда-то она явилась источником пропитания для поскитавшемуся по чужбине семейству Тарасовых. И когда Пётр, тогда ещё пацан, возвращался к    приюту-очагу с уловом, для родных и близких наступали рыбные дни. Своего рода побеги, пусть и короткими отрезками, от голодухи. В такие дни насыщались вдоволь варевом-жаревом из разнорыбья.  Хотя до сытости было ещё очень далеко… Пётр Максимович в своих воспоминаниях подробно об этом повествует. А его фраза „для себя“ взялся  за написание, сдерживает меня от дальнейших рассуждений. И пусть он вовсе не причисляет себя к писательскому цеху, надо отметить следующее. Пожалуй, это и несомненно, в том, что он взял на себя бремя написания будоражащих память и щемящих душу мемуаров, есть заслуги и жены. Клавдия Ивановна не только его муза. Но и соавтор. Дополнила воспоминания мужа отдельной главой со жгучими подробностями-откровениями.

И последнее. Надеюсь, Пётр Максимович не в претензии за то, что позаимствовал у него заглавие для своих набросков. Ведь они, частично, вместили в себя то, что составляет канву и основную тему его воспоминаний. А лучшего заголовка я придумать не мог.

Евгений ГУБАНОВ.


Каждый вечер при дворе — это череда помпезности, идеальности, фальши: сударыни в безбожно пышных платьях с избытком бантиков и рюш, их раздражительное хихиканье и некрасивый смех. Мужчины возле них — во фраках по последней моде и париках, похожи на заносчивых пуделей. А у них за спинами огромный дворцовый зал, начищенный до блеска и сверкающий собственной […]

Моему отцу и дяде посвящаю.

Когда Антон познакомился с Анной, то почти сразу решил для себя жениться именно на ней. А что?! Голубоглазая красавица с копной роскошных волос и неутомимой энергией не могла оставить его равнодушным.

ВОТ И СНОВА ВЕСНА Зиму „слава Богу“ пережили.  На фронте дела шли вроде складывались в нашу пользу, но конца пока не видать. В Кривце из мужиков только инвалиды, старики да дети. Если кто и возвращался с фронта, то без руки или без ноги, а то и без глаза. Хозяйки уже в который раз проводят ревизию […]

НА ТРУДНЫХ ДОРОГАХ ВОЙНЫ Маршал Константин Рокоссовский… В прошлом году исполнилось 120 лет со дня его рождения. Для многих это человек с портрета, стоящий в ряду легендарных личностей отечественной истории. Но для меня и моей семьи он — человек из жизни, а не из учебника истории, командир и боевой друг моего отца Николая Ивановича Панова. […]

Все новости рубрики Творчество читателей