ТАКИМ ОН БЫЛ

ТАКИМ ОН БЫЛ Как сказал поэт, „своему-то свои хороши“. Эти строки вспомнились  в связи с тем, что меня попросили написать о брате — Владимире Фёдоровиче Кузьмине. Однако к чувству благодарности за память примешивалось ощущение некой неловкости: удобно ли писать о брате?  Что подумают об этом другие? Утешает только одно: хочу рассказать не о том, как […]

ТАКИМ ОН БЫЛ

image223Как сказал поэт, „своему-то свои хороши“. Эти строки вспомнились  в связи с тем, что меня попросили написать о брате — Владимире Фёдоровиче Кузьмине. Однако к чувству благодарности за память примешивалось ощущение некой неловкости: удобно ли писать о брате?  Что подумают об этом другие? Утешает только одно: хочу рассказать не о том, как он любил нас, братьев, как обожал сестёр, с каким уважением относился ко всем своим родственникам, независимо от степени родства, — он никогда не делил их на дальних и ближних, для него все они были одинаково своими. Всё это, конечно, важно для характеристики Владимира Фёдоровича, но об этом знают многие.

 

Мой рассказ о том, чего не расскажут другие. И не потому, что не захотят — просто не ведают того, что известно мне. А я знаю, что было совсем недавно и давным-давно: о личном, сокровенном, о талантах и пристрастиях покойного.

Мало кому известно, что он писал стихи. Да и сам он вспоминал об этом крайне редко, с неохотой, ибо считал всё написанное чем-то вроде пробы пера: попробовал, посмотрел — не шедевр и бросил. Как-то в одном из интервью „Липецкой газете“ его спросили о стихах. И получили в ответ:

—Да, был такой грех в моей молодости. Писал, но вовремя понял, что занимаюсь графоманией,  и оставил это занятие навсегда.

Знающие Владимира Фёдоровича люди хорошо понимали: такая оценка собственного творчества не есть истинное положение вещей, а всего лишь следствие критического отношения автора к собственной персоне. Вот и мне кажется, да что там  кажется, точно знаю: если бы он при этом имел в виду  не свои стихи, а такие же кого-либо другого, то искреннее отозвался бы о них, как вполне хороших, достойных публикации.

Между прочим, его стихотворения часто печатались в Трубетчинской районной газете „Знамя коммунизма“, где он тогда работал. Причём посвящены они были самым различным темам. Нет, он не описывал, подобно известному нам Ленскому, ни „нечто“, ни „туманну даль“. Его строки отзывались на всё жизненное, конкретное, что волновало его светлую и добрую душу.

В подтверждение тому приведу одно стихотворение, написанное и опубликованное в 1959 году. Нарочито представляю лирическое произведение, полагая, что по такому жанру определяются обычно способности стихотворца. Называется оно просто, без выкрутас и изысков „Я это знаю…“. 

Мы много друг другу сказать не успели —

Дни встреч наших быстро прошли…

В том скверике липы уже пожелтели,

И к югу летят журавли.

 

Уж так нам пришлось: ощущать постоянно

Щемящую тягость разлук.

Но чувствую я через все расстоянья

Тепло твоих ласковых рук.

 

Я здесь очень часто тебя вспоминаю,

Мечтая в ночной тишине.

Ты любишь, ты ждёшь меня — я это знаю,

И тоже грустишь обо мне.

 

И кажется мне, что под старые липы

Ко мне ты, как прежде, идёшь

По тропке, вечерним закатом залитой,

Заветную песню поёшь…

 

Мы встретимся скоро — я в этом уверен.

Такой же любимой опять

На этой скамеечке, в этом же сквере

Ты будешь меня ожидать.

 

И снова мы будем с тобой до рассвета

По этим аллеям бродить…

Любовь наша, верностью сердца согрета,

Препятствия все победит!

Кажется, что в стихотворении нет ничего особенного: природа, девушка, разлука. Эти штампы присущи многим любовным стихотворениям. Но не все они будят в душе светлые чувства, передают так искренно и верно состояние влюблённости. А стихи брата, на мой взгляд, будят и передают, недаром это одно из его самых любимых мною произведений.

Сквер, аллеи, журавли… Они не приснились, не выдуманы автором — в приведённых строках сама жизнь. А началась она, эта самая жизнь, без малого шестьдесят лет назад. Только что ставший на тропу журналистики вчерашний школьник познакомился с приехавшей на работу в Трубетчино молодой, красивой липчанкой. И, как водится, пошли своей чередой ожидания, частые встречи. Через год корреспондента направляют в Волгоград на шестимесячные курсы журналистов. Душу влюблённые отводили в частых письмах с надеждой на короткие встречи в дни быстропроходящих каникул. Время шло. И падали с деревьев их любимого сквера жёлтые листья, и летели на юг журавли, и кружились в предзимнем небе лёгкие пушистые снежинки. А они ждали. Вот тогда-то и были написаны эти стихи.

Насколько они талантливы, судить читателям. Мне же, повторюсь, они всегда казались трогательными, запавшими в душу с первого прочтения. Наверное, ещё и потому, что всё в них сказанное происходило на моих глазах.

А девушка, которой посвящены стихи, давно уже стала добровчанкой. И зовут её Мария Васильевна Кузьмина. Не каждой возлюбленной пишут стихи, равно как не каждую из адресатов берут в жёны. А тут было всё: и любовь, и стихи, и свадьба — одна на долгую совместную жизнь. Они были всегда рядом, и разлучила их только смерть Владимира Фёдоровича. Для Марии Васильевны он живёт до сих пор — в её каждодневной, ежечасной памяти и молитвах о нём.

И в заключение отвлечёмся на минуту от минора. Мне кажется, если бы Владимир продолжал писать стихи, он проявил бы талант и на этом поприще, как проявлял его во всех других областях. Понятно, что брат, обладающий высшей степенью скромности, с моими оценками его способностей категорически не согласился бы. Представляю его читающим мои заметки и всеми фибрами души чувствую, как он берёт ручку и вычёркивает приведённые выше строки со словами: „Какой, к дьяволу, талант, не смеши людей!“.

Таким он был. Первого апреля ему бы исполнилось семьдесят девять.

Виктор КУЗЬМИН.

Каждый вечер при дворе — это череда помпезности, идеальности, фальши: сударыни в безбожно пышных платьях с избытком бантиков и рюш, их раздражительное хихиканье и некрасивый смех. Мужчины возле них — во фраках по последней моде и париках, похожи на заносчивых пуделей. А у них за спинами огромный дворцовый зал, начищенный до блеска и сверкающий собственной […]

ВОТ И СНОВА ВЕСНА Зиму „слава Богу“ пережили.  На фронте дела шли вроде складывались в нашу пользу, но конца пока не видать. В Кривце из мужиков только инвалиды, старики да дети. Если кто и возвращался с фронта, то без руки или без ноги, а то и без глаза. Хозяйки уже в который раз проводят ревизию […]

НА ТРУДНЫХ ДОРОГАХ ВОЙНЫ Маршал Константин Рокоссовский… В прошлом году исполнилось 120 лет со дня его рождения. Для многих это человек с портрета, стоящий в ряду легендарных личностей отечественной истории. Но для меня и моей семьи он — человек из жизни, а не из учебника истории, командир и боевой друг моего отца Николая Ивановича Панова. […]

БЕРЕГ В ОГНЕ Есть на Украине особая награда — орден „За мужнiсть“. То есть — за мужество. Его удостоены представители разных национальностей. И русские, конечно. Среди них — Борис Иванович Долгих — наш земляк. А ещё ему было присвоено звание „Почётный ветеран города-героя Киева“. Так судьба распорядилась, что паренёк из села Доброе жизнь свою связал […]

БЕССМЕРТНЫЙ АВТОГРАФ АРТИЛЛЕРИСТОВ Дорогая редакция газеты „Знамя Октября“ Как Вы уже поняли, моё письмо связано с поисковой работой и не носит какого-либо официального статуса — это моя общественная работа, добровольная и многолетняя, которой я, несмотря на то, что уже на пенсии, продолжаю заниматься. Более того — прошу Вас считать моё письмо дружественным, поскольку во все […]

СВОЙ СРЕДИ СВОИХ Так сложились хитросплетения судьбы, что я несколько лет не читала районную газету. А в этом году выписала „Знамя Октября“. И с первого номера у меня родилось чувство, будто домой вернулась. И чем дальше, тем больше. Естественно, появилась необходимость послать коллективу редакции благодарность за то, что он такой, какой есть. Но как не […]

Все новости рубрики Творчество читателей