ВАЛЕНКИ-ВЕСЕЛУХИ

ВАЛЕНКИ-ВЕСЕЛУХИ Уж и не припомнить, в каком году это было. Одно точно — под новогодье. И что тогда и на лошадках мохноногих, впряжённых в сани-розвальни, ездили, но и автобусы курсировали. В ту самую пору засобирался Николай Васильевич в город. Сын Генка в Мичуринске, который кое-кто ещё по-старинке Козловым называл, в техникуме гранит наук грыз. А […]

ВАЛЕНКИ-ВЕСЕЛУХИ

clipУж и не припомнить, в каком году это было. Одно точно — под новогодье. И что тогда и на лошадках мохноногих, впряжённых в сани-розвальни, ездили, но и автобусы курсировали. В ту самую пору засобирался Николай Васильевич в город. Сын Генка в Мичуринске, который кое-кто ещё по-старинке Козловым называл, в техникуме гранит наук грыз. А накануне зимних каникул весточку прислал: так, мол, и так, предки, не ждите, задержусь по причине того, что в праздничные дни буду в самодеятельности задействован.

 

Харчевался Генка у хозяев, где и квартировал. Потому решили родители отправить сыну-студенту всякой снеди. Затарили в баулы шмат сала, банки с соленьями, даже кадку небольшую с квашеной капустой приготовили. Но как доставить продуктовый набор по назначению?

Выхлопотал Николай Васильевич сельсоветовского мерина в придачу с возницей Митрохой. Мужичком неказистым, киргизского обличья, хилым и болезненным. При всём этом Митроха заложить за воротник был не дурак. Хмелел, правда, быстро, становясь неуправляемым. Чем и известен был в деревне. Так ведь и конюхом оказался незаменимым. Всю жизнь при лошадях. Вроде как коневодство и Митроха явились миру одновременно.

А у Николая Васильевича иного выбора и не существовало. Рассовал он по саням груз, сверху набросил рогожу, и отправился „обоз“ в путь. Погодка что ни на есть новогодняя: лёгкий морозец, хлопья снежинок с неба, почти безветренно. Катись — не ленись.

Сначала скользили по колее лесом, затем по просёлочным дорогам. Путь неблизкий. Поскрипывали полозья. Митроха притулился у облучка, что-то  мурлыча себе под нос. Николай Васильевич, дабы не утомить конягу, вскоре соскочил с саней и бодро зашагал следом, размышляя о своём. В прошлом, когда тоже учился в городе, расстояние это пешочком туда-обратно преодолел не раз. Народ тогдашний к тому был привычен…

Митроха продолжал солировать, изредка взмахивая кнутом. У Николая Васильевича мысль перескочила на другое, он улыбнулся. Вспомнилась байка бородатая. Как отправился дед со своей старухой в извоз. Бабка закопалась в санях в сене, накрывшись ещё и тулупом, задремала. Ну а дед  брёл сзади подводы. Проедет он метров сто — тулуп на дороге валяется. Поднимет и в розвальни кинет. И так девять раз. Видит — опять тулуп под ногами. Ну зачем мне их столько, не буду больше подбирать. Когда добрались до места, распряг дед лошадь, а заглянув в сани, ахнул: ни одного тулупа там не оказалось. Выходит, свой он поднимал каждый раз.

Вот так, Митроха с неразборчивым песнопением, Николай Васильевич в раздумьях, докатились до города. Генку не застали (оказался на репетиции), зато хлебосольный хозяин сразу пригласил за стол. Начал потчевать. Накатил по „хрущёвскому“. Николай Васильевич наотрез отказался, сославшись на обстоятельства. Митроха же махом опрокинул стакан. Хозяин вновь  наполнил гранёные. Николай Васильевич запротестовал: „Ни-ни ему больше, вернёмся назад, тогда и поставлю магарыч“. Пока они о том о сём толковали, конюх украдкой изловчился и второй осушил, закусив рукавом как лошадь уздечкой. На глазах Митроху стало развозить: „Мыкалай, куды поедем?..“, — забуробил.

Николай Васильевич заторопился. Зимний день короток, а тут вон „рулевой“ в большом подпитии.

…Подъехав к железнодорожному переезду, упёрлись в закрытый шлагбаум. Донёсся паровозный гудок. Приближался товарный поезд. А в составе товарняка, как известно, до 75-ти вагонов. И вот они уже замелькали под стук колёс. И то ли мерину это не понравилось, то ли Митроха спьяну резко дёрнул вожжу, да только сани круто повернуло и понесло вспять, на проезжую часть автомобильной дороги. Санный экипаж перегородил путь пассажирскому автобусу. Водитель, отчаянно жестикулируя, что-то ругательное кричал, требуя освободить путь. Митроха, как назло, всё туже натягивал на себя поводья. Пассажиры, прильнув к заиндевевшим стёклам, с любопытством наблюдали за происходящим. И вот уже шофер со свирепым видом выпрыгнул из кабины. А Митроха…

Митроха же, скинув с себя валенки, босой, ёрничая и ничего не соображая, начал метать их в автобус. Там дружно взорвались хохотом. Николаю Васильевичу было не до смеха. Сгорая от стыда, он схватил щуплого возницу в охапку, скрутил в бараний рог. Повалил в сани, для верности придавив своим телом. Протронул, уступая дорогу автобусу.

Домой путешественники возвратились затемно. На небе вызвездило. Продрогший Митроха давно утихомирился. Отовсюду доносилось „В лесу родилась ёлочка…“. Николая Васильевича всё больше одолевал иной мотивчик. Из репертуара Лидии Руслановой, где воспевались старенькие валенки. Только там героиня песенки, лишившись обуви, по морозцу босиком к милому ходила. Тут же, несколько часов назад, обалдевший босяк валенками публику веселил. А он, Николай Васильевич, поневоле стал соучастником импровизированного спектакля. „Впрочем, что только не приключается в предновогодье“, — подумал он, окончательно успокоившись. Ну повеселили горожан. И, встретив с супругой Новый год, уснул вполне умиротворённый.

Евгений ГУБАНОВ.


Каждый вечер при дворе — это череда помпезности, идеальности, фальши: сударыни в безбожно пышных платьях с избытком бантиков и рюш, их раздражительное хихиканье и некрасивый смех. Мужчины возле них — во фраках по последней моде и париках, похожи на заносчивых пуделей. А у них за спинами огромный дворцовый зал, начищенный до блеска и сверкающий собственной […]

Моему отцу и дяде посвящаю.

Когда Антон познакомился с Анной, то почти сразу решил для себя жениться именно на ней. А что?! Голубоглазая красавица с копной роскошных волос и неутомимой энергией не могла оставить его равнодушным.

ВОТ И СНОВА ВЕСНА Зиму „слава Богу“ пережили.  На фронте дела шли вроде складывались в нашу пользу, но конца пока не видать. В Кривце из мужиков только инвалиды, старики да дети. Если кто и возвращался с фронта, то без руки или без ноги, а то и без глаза. Хозяйки уже в который раз проводят ревизию […]

НА ТРУДНЫХ ДОРОГАХ ВОЙНЫ Маршал Константин Рокоссовский… В прошлом году исполнилось 120 лет со дня его рождения. Для многих это человек с портрета, стоящий в ряду легендарных личностей отечественной истории. Но для меня и моей семьи он — человек из жизни, а не из учебника истории, командир и боевой друг моего отца Николая Ивановича Панова. […]

Все новости рубрики Творчество читателей